Петр Николаевич Мамонов - Приют Странников
Страничка Ландыша
Четверг, 19.01.2017, 05:20
Меню сайта

Форма входа

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: landysh 
Приют Странников » Развитие человека » Мультимедиа » Петр Николаевич Мамонов (.........................................)
Петр Николаевич Мамонов
АлитаДата: Четверг, 12.12.2013, 17:37 | Сообщение # 1
Путь Орла.Восток
Группа: Друзья
Сообщений: 2978
Статус: Offline


почти два часа просмотра.
как одна минута.
)

Добавлено (12.12.2013, 17:37)
---------------------------------------------
.


 
verdaДата: Воскресенье, 15.12.2013, 22:23 | Сообщение # 2
На Распутье
Группа: Друзья
Сообщений: 83
Статус: Offline
Мамонова просмотрела практически все его интервью. Очень он мне нравится своими мыслями)))...

Verda
 
AliTaДата: Среда, 16.03.2016, 08:04 | Сообщение # 3
Путь Ученика
Группа: Друзья
Сообщений: 270
Статус: Offline
Петр Мамонов о смысле жизни— Каждый встречающийся на пути человек — ангел. Он тебе помощник и встретился недаром. Он тебя или испытывает, или любит. Другого не дано. У меня был случай в молодости. Выпивали мы с приятелем, расстались поздно. Утром звоню узнать, как добрался, а мне говорят: он под электричку упал, обе ноги отрезало. Беда невыносимая, правда? Я к нему в больницу пришел, он говорит: «Тебе хорошо, а я вот...» — и одеяло открыл, а там... ужас! Был он человеком гордым. А стал скромнейшим, веселым.
Поставил протезы, жена, четверо детей, детский писатель, счастьем залит по уши. Вот как Господь исцеляет души болезнями физическими! Возможно, не случись с человеком горя, гордился бы дальше — и засох, как корка черствая. Таков труднопереносимый, но самый близкий путь к очищению духовному. Нужно каждую минуту поучаться, каждую минуту думать, что сказать. И созидать, созидать, созидать.
Жизнь порой бьет, но эти удары — лекарство. «Наказание» — от слова «наказ». А наказ — это урок, учение. Господь нас учит, как отец заботливый. Ставит маленького сына в угол, чтобы он в следующий раз не делал плохого. Дитя рвется, а отец держит его за руку, чтобы под трамвай не попал. Так и Бог. Искушения — это экзамен. А экзамен зачем? Чтобы его сдать. В этих испытаниях мы становимся все чище и чище. Золото в огне жгут, чтобы оно стало чистым. Так и души наши. Мы должны переносить скорби безропотно, без вопроса «за что?». Это наш путь.

Подлинный смысл жизни — любить.— Зачем мы живем? Долгие годы я никак не отвечал на этот вопрос — бегал мимо. Был под кайфом, пил, дрался, твердил: «Я главный». А подлинный смысл жизни — любить. Это значит жертвовать, а жертвовать — это отдавать. Схема простейшая. Это не означает — ходить в церковь, ставить свечки и молиться. Смотрите: Чечня, 2002 год, восемь солдатиков стоят, один у гранаты случайно выдернул чеку, и вот она крутится. Подполковник, 55 лет, в церковь ни разу не ходил, ни одной свечки не поставил, неверующий, коммунист, четверо детей... брюхом бросился на гранату, его в куски, солдатики все живы, а командир — пулей в рай. Это жертва. Выше, чем отдать свою жизнь за другого, нет ничего на свете.
В войну все проявляется. Там все спрессовано. А в обыденной жизни размыто. Мы думаем: для хороших дел есть еще завтра, послезавтра... А если умрешь уже сегодня ночью? Что ты будешь делать в четверг, если умрешь в среду? Кажется, только вчера сидел рядом Олег Иванович Янковский, вот его курточка лежит, вот трубочка. А где сейчас Олег Иванович? Мы с ним на съемках фильма «Царь» сдружились. Много о жизни беседовали. Я и после его смерти с ним беседую. Молюсь: «Господи, помилуй и спаси его душу!» Вот что проходит туда — молитва. Поэтому, когда буду умирать, мне не надо роскошных дубовых гробов и цветов. Молитесь, ребята, за меня, потому что я прожил очень всякую жизнь.
Молитва важна и при жизни. Слово «спасибо» — «спаси Бог» — это уже молитва. Бывает, не могу очки найти, прошу Творца Вселенной: «Помоги, Господи!» — и нахожу. Отец Небесный любит нас, к нему всегда можно за помощью обратиться. Вы знаете, какое это чудо?! Cидим мы здесь с вами, такие червячки, — и можем напрямую сказать: «Господи, помилуй!» Даже маленькая просьба — запрос во Вселенную. Вот крутняк! Никакой героин рядом не лежал!
Господь не злой дядька с палкой, который, сидя на облаке, считает наши поступки, нет! Он нас любит больше, чем мама, чем все вместе взятые. И если дает какие-то скорбные обстоятельства — значит, нашей душе это надо. Вспомните свою жизнь в моменты, когда было тяжело, трудно, — вот самый кайф, вот где круто! Написалась у меня такая штучка: чем хуже условия, тем лучше коты. Вот так...

Любовь — это вымыть посуду вне очереди.Видеть хорошее, цепляться за него — единственный продуктивный путь. Другой человек может многое делать не так, но в чем-то он обязательно хорош. Вот за эту ниточку и надо тянуть, а на дрянь не обращать внимания. Любовь — это не чувство, а действие. Не надо пылать африканскими чувствами к старухе, уступая ей место в метро. Твой поступок — тоже любовь. Любовь — это вымыть посуду вне очереди.

Спаси себя — и хватит с тебя

— Нельзя рассказать про вкус ананаса, если его не попробовать. Нельзя рассказать про то, что такое христианство, не пробуя. Попробуйте уступить, позвонить Людке, с которой не разговаривали пять лет, и сказать: «Люд, давай закончим всю эту историю: я что-то сказала не так, ты сказала... Давай в кино сходим». Вы увидите, как ночью будет хорошо! Все возвращается во сто крат тебе, любимому, но только не тряпками, а состоянием души. Вот подлинное счастье! Но чтобы его достичь, каждую минуту надо думать, что сказать, что сделать. Это все есть созидание.
Посмотрите, что делается вокруг: сколько хороших людей, чистых, удивительных, веселых лиц. Если мы видим гадость — значит, она в нас. Подобное соединяется с подобным. Если я говорю: вот пошел ворюга — значит, я сам стырил если не тысячу долларов, то гвоздь. Не осуждайте людей, взгляните на себя.
Спаси себя — и хватит с тебя. Верни Бога в себя, обрати свой взор, свои глаза не вовне, а вовнутрь. Полюби себя, а потом самолюбие преврати в любовь к ближнему — вот норма. Мы все извращенцы. Вместо того чтобы быть щедрыми — жадничаем. Живем наоборот, на голове ходим. На ноги встать — это отдать. Но если ты отдал десять тысяч долларов, а потом пожалел, подумал, что нужно было отдать пять, — твоего доброго дела, считай, и нет.

Я прожил сегодняшний день — кому-нибудь от этого было хорошо?

Каждую ночь нужно задавать себе простенький вопросик: я прожил сегодняшний день — кому-нибудь от этого было хорошо? Вот я, знаменитый крутой артист, рок-н-ролльщик, — могу с вами разговаривать так, что вы по струнке будете ходить. Но разве мне от этого лучше будет? Или вам? Одно из имен дьявола — «разделяющий». Внутренний дьявол внушает: ты прав, старик, давай всех построй! Я стараюсь таким не быть. Продвигаюсь в своей душевной работе каждый день. Комариными шажочками.
Не хочу ничем гордиться: ни своей ролью в фильме «Остров», ни стихами своими, ни песнями, — хочу с краю глядеть на все это. Мне чудо — каждый день, у меня каждый день небо разное. А один день не похож на другой. Счастье, что стал это замечать. Я очень много пропустил, мне очень жаль. Об этом я плачу, внутренне, конечно. Могло быть все чище и лучше. Один человек сказал: ты такие песни написал, потому что водку пил. Но я их написал не благодаря водке, а вопреки. С высоты своих 60 лет я говорю: нельзя терять в этой жизни ни минуты, времени мало, жизнь коротка, и в ней может быть прекрасен каждый момент. Важно утром встать и убрать вокруг. Если я проснулся в дурном настроении, не портвейн пью, а говорю: «Господи, что-то мне плохо. Я надеюсь на тебя, ничего у меня не получается». Вот это движение самое важное.
http://petrmamonov.ru/node/37  -здесь полный текст интервью


Сообщение отредактировал AliTa - Среда, 16.03.2016, 08:12
 
landyshДата: Четверг, 17.03.2016, 22:37 | Сообщение # 4
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 3923
Статус: Offline
Петр Николаевич МАМОНОВ: интервью

«ХОЧЕШЬ БЫТЬ КРУТЫМ – ДАВАЙ КРОВЬ ПРОЛИВАЙ»
Двор мамоновского дома плавно переходит в натуральный сосновый бор. По участку бегают кошки. Их тут то ли 27, то ли 30: точно сосчитать
невозможно - одни исчезают, прибиваются другие. Бабушка с внуками полет
огород, мальчики вместо сорняков выдергивают морковку. Хозяин спит:
ночью работал, лег в семь утра, еще не вставал. В ожидании сижу на
скамейке под сосной, читаю. Появляется Петр Николаевич, но сразу уходит,
пообещав вернуться минут через двадцать. Возвращается даже быстрее:
«Хотел молитвенное правило читать - думаю: “Человек сидит, ждет”.
“Господи, помилуй” прочитал - и пошел».[/i]

- Если помните, был такой известный диалог между Путиным и Шевчуком, когда Путин его спросил: «А вы, собственно, кто?», а тот
ответил: «Юра Шевчук, музыкант». Если бы вам нужно было себя определить
одним-двумя словами, что бы вы сказали?

- Я спрашиваю: «Отец Дмитрий - мы с Дмитрием Смирновым дружим, я ему даю
рок-н-роллы свои, стишки, то-се, - как вам тексты, как музыка?» «Вы, -
говорит, - не поэт, не музыкант, не писатель. Вы - Мамонов Петр
Николаевич». Вот я себя как определяю. Есть такие люди - как бы это без
излишнего тщеславия сказать… ну, вот у вас маечка Verve, джаз, наверное,
любите, знаете такого человека Брайана Ино, замечательного английского
продюсера, мы с ним работали. Он и музыкант, и видеохудожник, и много
чего еще. Бывают люди, которые, благодаря обильному дождю божественных
дарований, на них пролившемуся, являются, выражаясь вашим языком,
знаковыми фигурами. Вот как-то на мне все эти клинья так сошлись, что
мне Господь дал очень много всяческих талантов: я и стихи пишу, и
книжки, и песни, и музыку, и кино снимаю сам, и в кино снимаюсь, и в
театре актер, и где только нет меня. А сейчас стали приглашать меня люди
просто разговаривать, я езжу, рассказываю им про Бога, как у меня дела,
как я со своими немощами бьюсь, что выходит, что нет. Всем интересно,
все слушают, благодарят. Вижу: из тысячи человек в зале двое, может,
услышали чего. Вот такой еще жанр.

Кто я? Я человек. Живу, благодарю Бога постоянно. Вчера поздно лег,
встал в три - новый день, все другое. Когда на воле живешь, то очень
видно, что каждый день особенный…

Дело ведь не в том, кто я, а в том, что я, посредством Божьих дарований и
собственных слабых сил и устремлений, могу людям дать. Потому что, как
апостол нам сказал, «если любви не имеешь - ты медь звенящая». Пустозвон
то есть. Ты можешь все посты соблюдать, все святые места объездить, все
мощи обцеловать: любви нет - ты пустой медный таз. Любовь - это не
чувство, а добродетель. Не надо пылать африканской страстью к старухе,
когда уступаешь ей место в метро - надо это просто сделать. Любить - это
делать, а делать - это отдать, а отдать - значит не лишнее, а от себя:
свое время, денежки, в высшей точке - жизнь. Я верю апостолу Петру, имя
которого ношу, потому что он сказал: «Недостоин как Господь на кресте
распясться, распните вниз головой». Вот таким ребятам я верю.

Спрашиваю: «Отец Дмитрий, а вот я люблю молиться, люблю один быть, люблю
Исаака Сирина читать. Но это же все себе». Он говорит: «Нет». - «Как
так?» - «А Богу приятно». Я говорю: «О, все, понял, исполняю». Вот ты
день прожил - себе: ни с кем не общался, все надоели, заперся, телефон
отключил. Сядь, подумай: приятно ли это Богу? Пришла в голову плохая
мысль — и я вспоминаю, что Бог ее видит. А он за меня на крест взошел -
вот этот, невинный, вот этот, который ножками босыми по Иерусалиму, по
острым камням, вот этот, в котором не было ни вида, ни величия. И вот он
стоит, и я сейчас у него на виду про бабу думаю. Стыдно. «Стыд и страх
Божий - начала премудрости, - пишет Исаак Сирин. - Завесу стыда повесь
на свои помыслы». Прекрасно. Если так будем жить - будем Божьи. Не
просто Божьи рабы последние - будем сыны Божьи, святые люди. Кто такие
святые? Это что, какие-то отдельные ребята? Нет. Это те, кто научился
любить, отдавать. Все очень просто, и это «просто» очень сложно. Потому
что против себя, привычного, любимого, вот этого, которого ущипнули, -
больно.

Это не вера, это живая жизнь, с живым Богом, каждую минуту. А обряд -
это от слова «обряжать», «одевать». А одежду сними - там голенькое
тельце. Оно-то какое?

А вся культура, искусство, Шевчуки, Путины… Нет, они все хорошие ребята,
стараются. Юрочка старается, я его люблю очень, он честный. Путин,
наверное, тоже честно старается, я его мало знаю…

Вон внуки приехали - тоже крест, попробуй-ка с ними. А то вот он палкой
меня ударил - и как ему объяснить, что бить нельзя? Шлепать? Но я
здоровый, он маленький. Значит, надо как-то объяснить. А он не понимает,
ему весело, что он дедушку бьет палкой. Целая ночь уходит на раздумья,
что сказать ему.

Привезли ужасные мультфильмы уродские современные, бабушка внукам
ставит, не понимает женщина, что это портит им душу. Хожу, замучился.
Отнять можно - не то. Можно выкинуть, спрятать - может, и можно. Вот и
ходишь, думаешь. Поговорить - а как? А путь-то настоящий такой: сам иди и
внуками займись. Расскажи им Евангелие, расскажи про святых. Не можешь?
Сиди тогда и терпи эти жуткие мультфильмы. А то ты пришел выкинуть и
уйти опять в свою нору, скрыться. Ты просто злой и хочешь настоять на
своем, что ты такой православный, ты против этого, сейчас выкинешь. Это
не то, старичок. Ты возьми ее немощь на себя, тогда будет тебе. Не
можешь - уткнись носом своим в щель, пусть они орут там, драконы их.

Вот как христианская жизнь проходит - постоянные головоломки. На сцене, в
театре, в кино - квинтэссенция этих всех переживаний, мыслей, идей.
Выходишь - дух творит себе формы. Управляет всем благодать Божия, сами
мы не можем ничего. Вот я жизнь прожил, мне 61 год - я результатом своей
жизни считаю не стихи и не фильмы, а вот это ощущение, что я без Бога
не могу ни шагу ступить, ни кофе попить. Вот за это я себя уважаю - за
то, что понял. И это понимание пришло через обстоятельства, которые
подал мне Господь - такие, сякие. Почему я так переживаю за внуков,
когда они смотрят эти ужасные мультфильмы? Вот они вырастут такими, не
дай Бог, чудовищами: все себе, оттолкни, отпихни. Господь же все равно
не оставит ни одно из своих созданий. Значит, как он будет лечить?
Скорбями. Если ты, бабушка, ставишь жуткие эти мультфильмы, ты готовишь
внуков своих ко скорбям.

Это один кусок мыслей, ощущений, слов и чувств. Второй кусок -
мистический, таинственный. Крест - самое таинственное дело. Антоний
Сурожский замечательно говорит, что крест - это незащищенность и риск.
Вот это напрямую относится к культуре, к тому, что мы делаем. Мои
любимые музыканты: Майлз Дэвис, Рэй Чарльз, Элвис Пресли, Чак Берри, -
они все не защищены, они как маленькие-маленькие птички. Их мир затоптал
- наркотики, алкоголь, затоптал эти нежные, удивительные души, которые
Бог создал на радость нам. Можно закрыться, выстроить стенку: с волками
жить… Нет, все они взяли свой крест, остались такими же среди этого
жуткого мира. Мир страшен, он давит, он будет топтать. Но - «посылаю
вас, как овец среди волков». Это очень важный момент. Чтобы засолить
килограмм мяса, не нужен килограмм соли. Если христиан будет щепоточка,
мир этот будет осолен ими. Но надо не тлеть, а гореть. А это крест, это
кровь, это незащищенность и риск. Это с открытыми глазами, с
распахнутыми душами, с гениальными дарами-— и все в крови. Как Майлз
Дэвис играет - он не сыграл ни одной лишней ноты за всю жизнь. У него 80
альбомов - и ни одной лишней ноты. Как это может быть? А вот так:
постоянно в крови по пояс, в собственной, а не в чужой. Вот как можно
жить. Вот где крутизна. Хочешь быть крутым - давай кровь проливай. Вот
вся история, и искусство, и вера: линейкой отмерить пролитую кровь. Если
это в жизни состоялось - только это с собой в вечность и заберешь.

Об этом мы сейчас делаем новую программу: о незащищенности, о том, как в
этом мире жить - палочкой с хворостиночкой, птичкой на ножках в
сорокаградусный мороз.

Двое наркоманов были, знакомые мои, под Киевом. Девять лет торчали на
героине, решили: нет. Под городом поставили две палатки, через три года
реабилитационный центр, 400 ребят спасаются там. Их давят, хотят
закрыть, они борются, точки бомбят, наркоманов вытаскивают. Парни
молодые, по 35 лет. Вот как можно жить, душу класть за людей.

На своем убогом месте я тоже стараюсь изо всех своих комариных сил,
всегда по-честному. Ко мне приходит телевидение, «Пятый канал». Я
говорю: «Я не ваш, я всю жизнь не ваш. Я вот этих, уличных, в капюшонах,
которые побежали аптеки грабить. Мне они верят. Поэтому я к вам не
пойду, какие бы вы ни были раз десять хорошие». Хорошо был умный
человек, не обиделся. «Давайте, - говорит, - сделаем фильм про вас».
Ага, щас.

- А почему же не выйти со своими мыслями и чувствами на огромную телевизионную аудиторию? Почему не сказать ей все то, что вы говорите
сейчас мне?

- Потому что телевидение как интернет: чтобы найти жемчужину, надо
съесть кучу дерьма. Когда Олег Иванович Янковский умер, была передача по
НТВ, анонсировали сюжет о нем. Мы с женой решили посмотреть.
Просмотрели шесть жутчайших гадостей, в конце две минуты про Олега
Ивановича. Я в этом не участник. У меня вся жизнь ушла на создание
собственного, ничем не замутненного выхода на свою аудиторию. Зачем мне
этот ящик?

Но это целая история - свою полочку выбрать. Думаете, легко отказывать?
Гораздо легче согласиться. Видишь: человек хороший, говорит те же речи,
что и вы, мол, в общем потоке будет хоть что-то, что можно смотреть… Я
работал в журнале «Пионер» в советское время. У нас собралась там
хорошая компания, мы старались в каждой строчке, в каждом репортаже
что-то пробить, нам это казалось большими победами. Сейчас я беру этот
журнал - это ужас. Поэтому я думаю, что это не метод - с ними работать.
Хотя каждый решает сам.

- Я был на вашем выступлении на сентябрьском книжном фестивале в Парке культуры. Меня поразили тогда вопросы из зала: какая-то девушка,
помню, рассказывала, что ее бросил молодой человек, и как теперь жить,
во что верить? Вам не страшно, когда вас спрашивают, как жить дальше, в
чем смысл жизни, - и вы должны что-то на это отвечать?

- Когда я отвечаю на такие вопросы, я говорю только о себе. У меня в
жизни много всякого случалось, как мне Бог помог, как я был без Бога,
как это трудно, как это тупиково. Я отвечаю не с позиции учителя, а с
позиции учащегося, сопереживая. Приехал ко мне один батюшка, когда у
меня были всякие закидоны, я ему рассказываю, а он слушает и плачет. Я
запомнил на всю жизнь. Он не сказал мне ничего, у него просто слезы
потекли от моего горя. Я плакать по чужому поводу не умею, такой глубины
у меня нет, но сопереживать могу. Потому что я стараюсь быть
незащищенным, стараюсь идти открытым-открытым-открытым к людям. Я для
этих девушек, это мое служение.

- Вы неоднократно говорили, что ваш любимый духовный писатель - Исаак Сирин, и сегодня вы постоянно ссылаетесь на него, цитируете. Что
есть в нем такого, чего вы не находите в других раннехристианских
авторах?

- Сто томов корпус творений святых отцов. Почему их так много? Господь
по милости своей дал каждому то, что ему потребно. Люди все разные, с
разным эмоциональным, психофизическим устроением. Я открыл для себя
этого святого при помощи тогда иеромонаха, а ныне митрополита Илариона
(Алфеева), его книжки «Духовный мир преподобного Исаака Сирина». Я тогда
путался в вере, колебался, это было лет двенадцать назад. И мне
попалась в руки эта книжка. Меня поразило, что смысл весь в любви, и то,
как у Исаака это сказано, и какой он сам там выходит. Я стал его
читать. И лично мне больше не надо ничего. Я читаю Писание и Исаака
Сирина, редко-редко что-нибудь другое. Открываю и думаю: как же он знает
меня всего! Всего-всего. Иногда простая мысль, а как это сказано, как
прожито! Ведь мы говорим «пустынные отцы-отшельники» - а что такое
пустыня? Это один песок, ничего, кроме песка. В какой-то книжечке
святоотеческой на фронтисписе есть фотография Скитской пустыни. Я
посмотрел: там одни холмы песчаные. И как они там, по 80 лет?..

Мы с митрополитом Иларионом давным-давно затеяли диск: там его музыка и
текст этой книги. Он читает за автора, а я за Исаака Сирина маленькие
цитаты. Первый выпуск вышел давно, а для второго я только что сдал
работу, скоро выйдет. Оказалось это жутко сложным делом. Я пять лет
читал сорок минут текста. Пришлось менять жизнь: это как молитва - не
соврешь.

Недавно вышел компакт-диск, мне предложили собрать песни, которые я
написал за всю жизнь. Набралось три часа - за 30 лет. Вот так вот. Пять
лет - и сорок минут. Тридцать лет - и три часа.

- В одной из «закорючек» вы рассказываете, что когда приходили к вере, то купили молитвослов и на полях начали отмечать, что вам близко,
что нет. Что мешает современному человеку, приходящему в Церковь?

- В первую очередь лень. «Стучите и отверзется вам», - сказал Господь.
Не просто «отверзется», а «стучите и отверзется». Если встанем с
постели, в дверку эту стучать начнем, то отверзется. Вот я за эти двери
со скрипом мизинчиками крючковатыми зацепился - и они открылись, и
Господь пришел. Он же не обманет, это же не Сбербанк. У человека
верующего начинается опыт веры, когда он просил - и дано, страдал - и
Господь избавил. У христианина каждый день столько доказательств -
Господь же рядом, постоянные чудеса. А нам нужен шестиметровый ангел
огненный. Сейчас пришел бы, все бы попадали. А Господь не как пастух,
который идет позади стада и гонит его хлыстом. Он идет впереди и зовет,
кто хочет, тот пойдет. Я, по милости Божией, проявил неленость. Я читал
дневники Толстого, и меня поразило, с какой яростью он боролся с собой,
действительно как лев. И я подумал: «Ни фига себе! А я? Ну-ка, давай и я
тоже попробую, что это такое». Вот так я купил молитвослов.

Еще мешает мракобесие в Церкви. «Можно ли внуку подарки купить? Батюшка,
благословите». «Нельзя», - отвечает батюшка. И ведь не купит. «Иди, -
говорит батюшка, - за подарками, я же пошутил». Страшная вещь. Сорок лет
ходит такая бабушка в церковь - мимо денег. А благослови ее кусок мыла
съесть 72-процентного - не ест. Батюшка благословил, что ж ты не ешь?
Значит, соображает чуть-чуть. Вот что такое наши храмы.

Еще распространенная вещь: «У меня Бог в душе». Хорошо. Сегодня
позавтракай в душе, и пообедай в душе, и поужинай в душе. Завтра
посмотрим, как ты будешь в душе сыт. Господь - это определенные
действия, это жертва. Это ногами пойти в храм в выходной день, в семь
утра встать. Это он хам такой, а ты ему «здрасьте». Он глупость говорит,
не понимает, не слышит - ты терпи, опять объясняй. Как об стену горох -
любимое выражение отца Дмитрия. Так бы и дал по ушам палкой, чтобы
прозвезделось чего-нибудь - нет, ты повторяй.

56 лет, лысина, внуки. «Крестись». - «Я, батюшка, еще не готов».
Интересно посмотреть, как ты там готовишься. «Relax». Вот и будет тебе
relax. Встанешь, вот он, Господь, а ты ему скажешь: «Relax». А он тебе:
«Гудбай». А может, скажет: «Здравствуй, сын, я тебя ждал». За гробом ни
одного праведника нет, только кающиеся грешники. Нил Сорский сказал: «А
тело мое бросьте псам». Это он что, шутил? Или сумасшедший? Он видел,
что он вообще недостоин, ни капли, ничуть. Вот как по-настоящему, когда
Христос - вот он - и ты. И слезы текут. И начинается - что? - движение.

Опять же, вот я такой умный сижу. Молитву читал 15 лет о «всех прежде
отшедших в вере и надежде воскресения» и думал, что это про отшедших от
веры. И вдруг два года назад понял, что это об умерших. Вот как мы
читаем молитвы - я, не будем о других.

«Батюшка, а можно мне акафист к вечернему правилу добавить? И еще канон»
Ну добавь, что будет? Ляжешь спать с пятеркой: «Я акафист добавил, я
лучше того, кто не добавил». Вот дьявол чего хочет: ночь не спит, стоит
на коленях, в храм пришел - его не тронь. Святой Сатана. Домой пришел из
храма - не убрано, все не то, мультфильмы не те, детей воспитывают не
так. Скорей бы ушел. Что же, позволять детям смотреть эти ужасные
мультфильмы? Нет. Найти благоприятный момент, когда мир и тишина, как-то
жене собственной, с которой 35 лет живешь, постараться сказать пару
слов - может, поймет. Или выбрать время, сходить на горочку, купить
православных мультфильмов, подсунуть - может, будут вместо этих скачущих
фигурок смотреть такие же, но с другим смыслом. Но это надо сделать.
Собираюсь уже полгода - завтра, завтра. За пластинками Рэя Чарльза
ездишь, а за этим нет. Тогда сиди, посапывай в две дырки. Как бы
поступил Христос? Он бы сел рядом и стал рассказывать. И рассказывал бы
так интересно, что не захотелось бы никакие мультфильмы смотреть. Раз
«Том и Джерри» интереснее православной веры - значит, вера такая тухлая в
тебе, родной, любимый. Огонь зажигается от огня. От тухлого сена ничего
не будет.

Современный человек… Хочешь - ходи мимо, дурак. Чего ты достиг со всеми
своими домами, ниццами и майбахами? Несчастный, проститутка жена, никого
верного нет, завещал все чужим людям, потому что родные дети из твоего
кармана воруют. Или: работает, колотит капусту - стал все раздавать.
Втайне. Куда ни приедешь - он дал. Говорю: «Как же так, Серега?» -
«Тс-с-с». Можно так. Выбирай, человек, выбирай.

Если мы кайфовщики, сластолюбцы - есть высшие кайфы. Водка, героин,
анаша - всё ниже. Хочешь кайфануть - туда. Попробуй туда, попробуй -
тогда расскажешь. Майлз Дэвис рассказывал, как бросал наркотики. Это не
боль, это чувство, которое невозможно объяснить. Но он сидел и думал:
«Каждый час - лучше. Каждую минуту - лучше». Так и здесь. Если в эту
сторону пойдем, каждую секунду будет прибавление. И потолка нет. Как
говорят наркозависимые: «Все, потолок, добавляй». Здесь потолка нет -
бесконечность. Можно к Богу приближаться всю жизнь - эту и вечную. Вот
какие горизонты, человек! И это для тебя. Не ангелу, не кому-то - тебе.
«Я пришел дать вам царство». Вот слова, от которых в дрожь бросает, если
по-настоящему задуматься. Вот цель, вот зачем эти свечки, молитвы,
посты. Чтобы царство. Я хочу царства, я не хочу мелочи. Я хочу быть
сыном Бога. Это круто. А остальное все… Я все пробовал, это эрзацы.

- Недавно вы выступали в клубе Б-2, где после долгого перерыва пели в числе прочего какие-то очень старые вещи. Как вы относитесь
сейчас к тому, что делали ранние «Звуки Му»?

- Я не знаю, что делали мы все вместе, я знаю, что делал я. Я всю жизнь
старался делать my best. Какие-то старые песни, где нет всяких ложных
устремлений, живы для меня до сих пор. Я их пою, потому что я эстрадный
артист, а эстрадные артисты всю жизнь поют свои хиты. Работа такая, люди
этого хотят, публика требует, надо потворствовать. Но думаешь: а как
Христос? Вот я это пою, а он что? Отвернется или будет снисходителен,
скажет: «Ну, пусть»? Если я пою «Шуба-дуба-блюз, я опять напьюсь» с
гонором, что опять напьюсь, - это одно. Если я эту песню пою с грустью,
что вот пусто у меня в жизни, и ты ушла, и я опять напьюсь, - это
другое. Искусство всегда неоднозначно, любой текст можно в разные
стороны повернуть интонацией, подачей - много способов у артиста. Дело в
том, какого ты духа. Если вышел на сцену тщеславный, самоуверенный -
концерт, как правило, плохой. Боишься, здоровье неважное - откуда только
что берется. Незащищенность и риск.

Источник: НЕСКУЧНЫЙ САД журнал о православной жизни
 
Приют Странников » Развитие человека » Мультимедиа » Петр Николаевич Мамонов (.........................................)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017


  Городские шаманские сказки. Шаманизм в городе. Книги, шаманский 
бубен, галерея. Помощь и обучение. Рэйки.